Навече́рие Богоявления (Крещенский сочельник)

Неделя 30-я по Пятидесятнице. Святки

Прор. Мала́хии (400 г. до Р. Х.); мч. Горди́я Каппадокийского (IV).

Прп. Женевье́вы (Генове́фы) Парижской (512).

Сщмч. Васи́лия Холмогорова, пресвитера (1938).

О понижении гор и наполнении рвов.

Неделя пред Богоявлением

Мк.1:1–8

2Тим.4:5–8

Иоанн Креститель призывал к покаянию. Он исполнял пророчество Исаии: «Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему». Лука это пророчество продолжает далее: «Всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся, и неровные пути станут гладкими» (Лк.3:5). Лука приводит и несколько примеров, как Иоанн Креститель понижал «горы» и наполнял «долы» человеческих сердец.

Когда Иоанн увидел «многих фарисеев и саддукеев, идущих к нему креститься», он «сказал им: порождения ехиднины! Кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойный плод покаяния, и не думайте говорить в себе: «отец у нас Авраам» (Мф.3:7–9). Потому что эти люди, хотя и шли, увлекаемые общим потоком, но были уверены, что если потомок Авраама, то спасение обеспечено. А Иоанн, как холодной водой, обдавал их жестоким укором и требовал плодов покаяния. Согласно Луке, Иоанн так говорил не только фарисеям, но и вообще всему «приходившему креститься от него народу» (Лк.3:7). Потому что гордость и самоуверенность свойственны людям даже из самых низших слоев.

Так Иоанн понижал «горы». Но «долы» он всегда рад был наполнить. Кто приходил с истинным смирением и покаянием, тот, в ответ на суровый укор, задавал самый главный вопрос: «что же нам делать»? Иоанн отвечал: «У кого две одежды, тот дай неимущему; и у кого есть пища, делай то же» (Лк.3:11). Вот – универсальный совет. Кто бы ты ни был, – поступая так, не ошибешься.

Обращались к Иоанну и отдельные группы людей. Приходили мытари. Эти люди брали на откуп у римских властей право собирать налоги. Они сразу выплачивали ожидаемую сумму, и при этом четко оговаривалось, сколько, собирая налоги, они могли оставить в свою пользу. Но как проследишь, сколько собрали и сколько взяли себе? Тут была огромная возможность для неправедного обогащения, и профессия вызывала ненависть у народа. Однако на вопрос «что нам делать»? – Иоанн не заставлял бросить эту работу, как заведомо греховную. Он только говорил: «ничего не требуйте более определенного вам». Точно выполняйте договор.

Приходили и воины. Воину дано оружие и право применять его. И здесь тоже – немалый соблазн употребить оружие не для защиты слабых, а для их ограбления. Но и воинам Иоанн не говорит: бросай оружие, и спасешься. Профессия воина необходима, но выполнять ее надо с честью: «никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованием». Воин окружен уважением. Существует специальный чин освящения оружия. Священник молится, чтобы Господь благословил это оружие для защиты вдов и сирот, и Церкви Божией.

Итак, – вот «работа с людьми» Иоанна Крестителя. Гордых он суровыми словами ставит на место. Но зато тем, кто смиренно спрашивает, – с радостью дает советы. И еще он учит, чтобы никакой род деятельности мы не отдавали на откуп врагу. Все, даже самое шаткое, надо стараться преобразить своим честным трудом, и тем самым – отвоевать для Господа Бога.

Протоиерей Вячеслав Резников.

https://azbyka.ru

Вознесение Господне.

Установление праздника Вознесения Господня, несомненно, восходит к самой глубокой древности. Так, уже Апостольские Постановления предписывают совершать его в сороковой день по Пасхе (кн. 5, гл. 19). Особенно важны в этом отношении свидетельства святого Иоанна Златоуста и блаженного Августина. Иоанн Златоуст называет этот праздник важнейшим и великим и относит его к праздникам, которые, подобно Пасхе и Пятидесятнице, установлены апостолами. Блаженный Августин, упоминая о повсеместном совершении праздника по преданию, прямо приписывает ему апостольское установление. Каноны на Вознесение написаны святыми Иоанном Дамаскиным и Иосифом Песнописцем. Кондак и икос принадлежат Роману Сладкопевцу.

Праздник Вознесения Господня совершается в сороковой день по Воскресении Господа Иисуса Христа – в день, в который Господь вознесся на небо (Деян. 1, 1–12; Мк. 16, 9–20; Лк. 24, 36–53). Этот день всегда приходится на четверг 6 седмицы после Пасхи. Христос, воскреснув силою Божества, через Вознесение удостоил наше обоженное и одухотворенное человеческое естество величайшей чести и славы – «милостивно вознес» его. Таким образом, «седением с Отцем почтеся наше отпадшее естество».

Через Вознесение падшее человеческое естество возводится Христом, Начальником нашего спасения, от земли, тления и смерти к нескончаемой жизни – на небо. «Низшедшее в дольнейшия страны земли естество Адамово, обновив в Себе, Боже, возвел еси днесь превыше всякаго начала и власти; яко бо возлюбив, с Собою спосадил еси; якоже помиловав, соединил еси в Себе; яко соединивый, спострадал еси с ним; яко безтрастен пострадав, и спрославил еси».

По евангельскому повествованию и богослужебным песнопениям, Господь вознесся на небо и «сел одесную Бога Отца». Апостолы видели вознесение Господа. Спаситель был поднят на облака и затем сокрыт от их очей облаками. Тем самым апостолам дано было понять, что Христос после Своего Вознесения уже не будет видим на земле в телесном Своем виде, как это было до и после Его воскресения, потому что с вознесением Он по Своему человечеству, по Своим телу и душе, стал еще ближе ко Отцу. Господь Иисус Христос воспринял по человечеству то место и получил ту славу, которые Он имел всегда по Божеству, то есть место равное Богу Отцу по достоинству и силе, что и выражается словами: «сел одесную Отца».

По Своем вознесении на небо Христос Спаситель не оставил, не покинул землю Своим присутствием. Он вознесся от нас, Он уже не видим среди верующих в Него телесными очами, но, по словам кондака праздника, пребывает «никакоже отлучаяся» от нас. Он обещает верующим в Него и любящим Его: «Аз есмь с вами, и никтоже на вы». Своим Вознесением Господь стал еще ближе к человечеству, к верующим в Него, ибо Он ныне находится на земле не только Своим Божеством, но и Прославленным Телом в великом таинстве Евхаристии, в котором все верующие приобщаются Его Тела и Крови.

Вознесение Господа Иисуса Христа во славе с плотию вызывает благоговейное удивление всего духовного, ангельского мира: «Чини Ангельстии, Спасе, видевше человеческое естество с Тобою восходящее, удивляеми непрестанно воспеваху Тя». Преславное Вознесение Спасителя на небо с плотию явилось продолжением и завершением прославления Его по человечеству (и прославлением самого человечества), которое началось в Воскресении, и основанием которому послужил Крест Христов. Здесь «совершается» – завершается таинство домостроительства нашего спасения, которое совершал Христос, пребывая плотию на земле. «Смотрения таинство совершив», Господь возносится на небо, «исполнивый <…> Отеческое благоволение». И все сие «великое и предивное» соделал Господь «во спасение душ наших». «Родился еси, яко Сам восхотел еси; явился еси, яко Сам изволил еси; пострадал еси плотию, Боже наш; из мертвых воскресл еси, поправ смерть. Вознеслся еси во славе, всяческая исполняяй, и послал еси нам Духа Божественнаго, еже воспевати и славити Твое Божество».

Вознесение Господа Иисуса Христа на небо, являясь прославлением Его Самого по человечеству, есть вместе с тем открытие для всех верующих свободного пути на небо, подобно тому, как Его смерть и Воскресение есть победа над грехом и смертью для всего человечества. Христос вознесся на небо, как Первенец из мертвых, представив Собой начаток искупленной и восстановленной Им человеческой природы. Он «взошел со славою» к Светоначальнику Отцу Своему, «умиротворив всяческая», избавив от осуждения человечество, разрушив средостение вражды крестом и страстию Своею. «Земля таинственно ликует, и небесная веселия исполняются при вознесении Христа, древле разстоящаяся соединившаго благодатию и Евино преграждение разорившаго».

Все исполняется теперь через Христа Отеческого благоволения и «мира», и все приводится к единству – и небесные и земные – Начальником спасения Господом и Спасителем. И теперь мы являемся званными «к небесной жизни» силою ходатайства «истощившагося даже до рабия зрака» Христа Господа, нас возвысившего и прославившего. Самым делом все это еще окончательно не совершилось но, несомненно, совершится. Где Глава, там должны быть и члены единого Тела Христова (ср. 1Кор. 12,27). Глава – на небе, во славе, там будут в конце времен с Ним и все верующие в Него. И все это будет тогда, когда окончательно «совершится» мир через выявление в нем добра и зла и снова явится Христос на земле. По словам Ангелов при вознесении, Судия живых и мертвых «приидет паки имже образом видите Его идуща на небо», «судити всему миру». Посему в надежде всеобщего воскресения христиане ожидают «совершения конец» (окончание всего), по обещанию Господню: «Иду уготовати вам место».

https://azbyka.ru/

Светлое Христово Воскресение. ПАСХА

 

Христос Воскресе!

В пасхальную ночь, когда крестный ход, обойдя церковь, останавливается у запертых ее дверей и наступает, одна, последняя минута молчания перед взрывом пасхальной радости, в нашем сердце сознательно или безсознательно возникает тот же вопрос, который был, согласно евангельскому рассказу, в сердце женщин, пришедших рано утром, «едва воссиявшу солнцу», ко гробу Христа. Вопрос этот: «Кто отвалит нам камень от гроба?» Совершится ли еще раз это чудо? Станет ли еще раз ночь светлее, чем день? Наполнит ли нас еще раз эта ничем не объяснимая, ни от чего в мире не зависящая радость, которая всю ночь и еще столько дней будет звучать в этом обмене пасхальным приветствием: Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

Минута эта всегда приходит. Двери открываются. Мы входим в залитый светом храм. Мы вступаем в ликующую пасхальную заутреню. Но где-то в душе вопрос остается. Что все это значит? Что значит праздновать Пасху в этом мире, наполненном страданием, ненавистью, мелочностью, войнами, что значит петь «смертию смерть поправ» и слушать о том, что «мертвый ни един во гробе», когда смерть остается все еще, несмотря на всю жизненную суету, единственной абсолютной земной достоверностью… Неужели же Пасха, эта светлая ночь, это ликованье — только минутный уход от реальности, возможность некоего духовного опьянения, после которого — рано или поздно, но наступают те же будни, та же серая действительность, тот же счет неумолимо пробегающих мимо дней, месяцев, лет, — та же гонка к смерти и к небытию? Ведь нам давно уже твердят, что религия — это самообман, это опиум, это выдумка, помогающая человеку в его трудной судьбе, это мираж, который все время рассеивается. И не более ли мужественно, не более ли достойно человека от миража этого отказаться и лицом к лицу встретиться с простой и трезвой действительностью?

Что ответить на все это? Пожалуй, первый приблизительный ответ мог бы быть таким: не может быть, чтобы все это было просто выдумкой! Не может быть, чтобы столько веры, столько радости, столько света — вот уже почти две тысячи лет — было бы только бегством, миражом. Может ли мираж длиться веками? Ответ это, конечно, веский, но еще не окончательный. И надо прямо сказать, что окончательного, общеобязательного ответа, такого, который можно было бы напечатать в виде научного объяснения пасхальной веры, — такого ответа нет. Каждый здесь свидетельствовать может только о своем собственном и живом опыте и говорить за себя.

В живом и личном опыте, когда всматриваешься и вдумываешься в него, вдруг находишь то, на чем все остальное зиждется, что вдруг все освещает таким ослепительным светом, в котором действительно, как воск от лица огня, тают сомнения и вопросы. Что же это за опыт? Я не могу его иначе описать и определить, как опыт живого Христа. Не потому я верю во Христа, что раз в году и с самых ранних лет мне дано участвовать в пасхальном торжестве, а потому возможна Пасха, потому наполняется светом и радостью эта единственная ночь, потому такой победной силой звучит это приветствие: Христос воскресе! Воистину Воскресе! — что сама вера моя родилась из опыта живого Христа.

Как и когда родилась она? Не знаю, не помню. Знаю только, что всякий раз, что я открываю Евангелие и читаю о Нем, читаю Его слова, Его умение, я мысленно, от всего сердца и от всего естества, говорю то, что сказали посланные фарисеями, чтобы арестовать Христа, и вернувшиеся, не арестовав Его. Они сказали: «Никогда не говорил человек так, как этот говорит!». Таким образом, первое, что я знаю, это то, что учение Христа живо, и нет ничего в мире, что можно было бы сравнить с ним. Но учение это о Нем, о жизни вечной, о победе над смертью, о любви, побеждающей и преодолевающей смерть. И я знаю даже, что в жизни, в которой все кажется таким трудным и будничным, единственное, что никогда не изменяет, никогда не оставляет — это внутреннее сознание, что Христос со мной. «Не оставлю вас сиротами, приду к вам». И вот приходит и дает чувствовать Себя. В молитве, в этом трепете души, в непонятной, но такой живой радости, в таинственном, но опять-таки, таком несомненном присутствии Его в храме во время Богослужения, в таинствах; все время растет этот живой опыт, это знание, эта очевидность: Христос тут, исполнились Его слова — кто любит Меня, с тем Я пребуду — «И мы придем к Нему и обитель у Него сотворим». В радости и в печали, в толпе и в одиночестве эта несомненность Его присутствия, эта сила Его слова, эта радость от веры в Него.

Вот единственный ответ и единственное доказательство. «Что ищите живого с мертвыми? Что плачете нетленного во тли?».

И поэтому все христианство есть не что иное, как новое и новое переживание веры — ее воплощение в обрядах, словах, в звуках, в красках. Неверующему она действительно может показаться миражом. Он слышит только слова, видит только непонятные церемонии. И объясняет их извне. Но для верующих все светится изнутри: не как доказательство его веры, а как ее результат, как жизнь ее в мире, в душе, в истории. Поэтому реальна, жива, современна нам Великая пятница: ее тьма и печаль, поэтому можем мы плакать у креста и переживать все то, что совершалось тогда, в день торжества зла, измены, трусости и предательства. Поэтому можем мы созерцать с трепетом и надеждой живоносный гроб в Великую субботу, поэтому можем мы каждый год праздновать Пасху. Ибо Пасха — это не воспоминание о событии прошлого. Это — реальная встреча, в радости и счастье, с Тем, в Ком наше сердце давно узнало и встретило жизнь и свет всякого света.

Пасхальная ночь — это свидетельство о том, что Христос жив и с нами, и мы живы с Ним. Вся она — призыв увидеть в мире и жизни зарю таинственного дня Царства света. «Днесь весна благоухает, — поет Церковь, — и новая тварь ликует…». Она ликует в вере, в любви и в надежде. «Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга обымем, рцем: братие! и ненавидящим нас простим вся воскресением и тако возопиим: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». Христос воскресе!

Протопресвитер Александр Шмеман.

https://paskha.ru/sermons/shmeman.html

Неделя вторая Великого поста: память святителя Григория Паламы.

Во вторую Неделю Великого Поста мы совершаем память святителя Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского.

Во вторую Неделю Великого Поста Святая Церковь говорит нам о тайне света, к которому мы должны приобщиться, если хотим увидеть Воскресение Христово. Святитель Григорий Палама и богословские споры в XIV веке, связанные с  именем Григория Паламы, учили о том, что свет Преображения есть свет нетварный, несотворенный. Опровергая ересь западных Богословов, это учение напоминало о слове Писания, что Бог есть свет, и, исповедуя Бога-Отца и Бога-Сына, Света от Света, Бога истина от Бога истина, мы веруем, что Богом-Светом сотворен другой – тварный свет, тот, о котором сказано в книге Бытия:«Сказал Бог, да будет свет».

Эти догматические вопросы не были отвлеченными для жизни Церкви. Не должны они быть отвлеченными и для нас. Беда, если мы воспринимаем их как простые богословские или ученые рассуждения, не имеющие никакого отношения к нашей жизни. Это может означать только одно: что тот свет, о котором нам возвещает Бог – свет, в котором нет никакой тьмы – для нас остается неувиденным, и мы не приносим печали покаяния в том, что пребываем во тьме. Все беды в Церкви связаны, в конце концов, с тем, что какие-то тайны веры становятся отвлеченными, переставая быть живыми насущными вопросами, решающими нашу судьбу, и мы теряем глубину веры, полноту христианского призвания, которое должны осуществить в Церкви.

Протоиерей Александр Шаргунов, «Великий Пост»

Торжество Православия

Торжество Православия

Совершается в первую Неделю (воскресенье) Великого поста. Оно было установлено в Греции в IX в., в память окончательной победы над врагами православия — иконоборцами.

Учение о почитании икон, основанное на св. писании и утвержденное обычаем первых христиан, до VIII в. оставалось неприкосновенным. Но иконоборческая ересь, появившаяся в самой Греции, распространилась по многим странам. Церковь Божия подверглась гонению, большему чем от язычников. Более 100 лет лились слезы и невинная кровь истинно православных, которые боролись за право изображать на иконах Господа Нашего Иисуса Христа, Божию Матерь и святых, а также молиться им перед иконами. Этих православных заключали в темницы, подвергали мучениям и казням. Честные иконы и мощи святых сжигались.

После VII Вселенского Собора (787 г.), закрепившего почитание икон, наступило ослабление гонений, но только в середине IX в. были освобождены из темниц и заточения иконопочитатели и возвращены на прежние должности, а иконоборцам предложено было или оставить свое заблуждение, или прекратить церковное служение. Христолюбивая царица Феодора объявила: «Кто не чествует изображения Господа нашего, Пресвятой Его Матери и всех святых, да будет проклят!»

Избранный Патриархом Константинопольским Мефодий, установил тогда же особое праздничное богослужение. Православие было торжественно восстановлено на службе в Софийском соборе в Константинополе в первое воскресенье Великого поста, которое пришлось в 843 г. на 19 февраля. Так появилось празднование и особый чин, называемый Торжество Православия. В XII и XIV вв. эта служба была значительно дополнена за счет включения других текстов, изображающих главные догматы христианства.

Эта служба представляет собой торжество церкви над всеми когда-либо существовавшими ересями и расколами. В нем утверждается не только православное учение об иконопочитании, но и все догматы и постановления семи Вселенских Соборов. Благославляются не только иконопочитатели, но и все живущие и отошедшие ко Господу в вере и благочестии отцев. Особое место в этой службе занимает чин анафематствования. Анафема — провозглашается соборно не только иконоборцам, но всем, кто совершил тяжкие прегрешения перед Церковью.

В России чин Православия введен в XIV в. и состоял из греческого синодика этого чина с прибавлением сначала имен «новых еретиков», как например, Кассиана, архимандрита Юрьева монастыря, и др., затем прибавились новые имена: Стеньки Разина, Гришки Отрепьева, протопопа Аввакума, многих расколоучителей и др.; всех анафематствований было 20, а имен до 4 тысяч. В конце XVIII в. чин Православия был исправлен и дополнен митрополитом Новгородским и С.-Петербургским Гавриилом; из него исключены были как множество имен, которым возглашалась вечная память, так и имена многих гражданских преступников и расколоучителей. В таком виде чин Православия был напечатан в 1767 г.

Чин Православия совершался в кафедральных соборах после прочтения часов или перед окончанием Литургии на середине храма перед иконами Спасителя и Божией Матери, возлежащими на аналое. Чин был существенно сокращен в 1801 г., в нем перечислялись только ереси, без упоминания имен еретиков. Чин оставался без переработки до 1869 г., когда из него были убраны имена государственных преступников.

Предание анафеме не является проклятием. При покаянии и достаточных основаниях анафема может быть снята. Может быть она снята и после смерти. Важное значение для Русской Церкви имеет отмена анафемы старообрядцам в 1971 г.

Пасненышев И.В.

Со­бор но­во­му­че­ников и ис­по­вед­ни­ков Церк­ви Рус­ской

Со­бор но­во­му­че­ников и ис­по­вед­ни­ков Церк­ви Рус­ской празд­ну­ет­ся 7 фев­ра­ля (25 ян­ва­ря), в слу­чае сов­па­де­ния это­го чис­ла с вос­крес­ным днем; в пред­ше­ству­ю­щий этой да­те вос­крес­ный день, ес­ли 7 фев­ра­ля при­хо­дит­ся на дни от по­не­дель­ни­ка до сре­ды; в по­сле­ду­ю­щий этой да­те вос­крес­ный день, ес­ли 7 фев­ра­ля при­хо­дит­ся на дни от чет­вер­га до суб­бо­ты. Толь­ко в день празд­но­ва­ния Со­бо­ра но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Церк­ви Рус­ской со­вер­ша­ет­ся па­мять свя­тых, да­та смер­ти ко­то­рых неиз­вест­на.

В этот день Свя­тая Цер­ковь со­вер­ша­ет по­ми­но­ве­ние и всех усоп­ших, по­стра­дав­ших в го­ди­ну го­не­ний за ве­ру Хри­сто­ву. По­ми­но­ве­ние это со­вер­ша­ет­ся по опре­де­ле­нию Свя­щен­но­го Си­но­да Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви от 30 ян­ва­ря 1991 го­да на ос­но­ва­нии ре­ше­ния По­мест­но­го Со­бо­ра 1917–1918 го­дов.

Же­сто­кий и кро­ва­вый XX век стал осо­бен­но тра­ги­че­ским для Рос­сии, по­те­ряв­шей мил­ли­о­ны сво­их сы­нов и до­че­рей не толь­ко от ру­ки внеш­них вра­гов, но и от соб­ствен­ных го­ни­те­лей-бо­го­бор­цев. Сре­ди зло­дей­ски уби­ен­ных и за­му­чен­ных в го­ды го­не­ний бы­ло неис­чис­ли­мое мно­же­ство пра­во­слав­ных: ми­рян, мо­на­хов, свя­щен­ни­ков, ар­хи­ере­ев, един­ствен­ной ви­ной ко­то­рых ока­за­лась твер­дая ве­ра в Бо­га.

Про­слав­ле­ние в ли­ке свя­тых сон­ма но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Церк­ви Рус­ской на юби­лей­ном Ар­хи­ерей­ском Со­бо­ре 2000 го­да, на ру­бе­же ты­ся­че­ле­тий, под­ве­ло чер­ту под страш­ной эпо­хой во­ин­ству­ю­ще­го без­бо­жия. Это про­слав­ле­ние яви­ло ми­ру ве­ли­чие их по­дви­га, оза­ри­ло пу­ти Про­мыс­ла Бо­жье­го в судь­бах на­ше­го Оте­че­ства, ста­ло сви­де­тель­ством глу­бо­ко­го осо­зна­ния тра­ги­че­ских оши­бок и бо­лез­нен­ных за­блуж­де­ний на­ро­да. В ми­ро­вой ис­то­рии еще не бы­ва­ло та­ко­го, чтобы столь­ко но­вых небес­ных за­ступ­ни­ков про­сла­ви­ла Цер­ковь (к ли­ку свя­тых при­чис­ле­ны бо­лее ты­ся­чи но­вых му­че­ни­ков).

Сре­ди по­стра­дав­ших за ве­ру в ХХ ве­ке – свя­ти­тель Ти­хон, пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си, из­бра­ние ко­то­ро­го про­изо­шло в Хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля (1925); свя­тые цар­ствен­ные стра­сто­терп­цы; свя­щен­но­му­че­ник Петр, мит­ро­по­лит Кру­тиц­кий (1937); свя­щен­но­му­че­ник Вла­ди­мир, мит­ро­по­лит Ки­ев­ский и Га­лиц­кий (1918); свя­щен­но­му­че­ник Ве­ни­а­мин, мит­ро­по­лит Пет­ро­град­ский и Гдов­ский; свя­щен­но­му­че­ник мит­ро­по­лит Се­ра­фим (Чи­ча­гов) (1937); клю­чарь Хра­ма Хри­ста Спа­си­те­ля свя­щен­но­му­че­ник про­то­пре­сви­тер Алек­сандр (1937); пре­по­доб­но­му­че­ни­цы ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­са­ве­та и ино­ки­ня Вар­ва­ра (1918) и це­лый сонм свя­тых яв­лен­ных и неяв­лен­ных.

https://azbyka.ru/

Дорогие братья и сестры!

17 января 2021 года

Божественную Литургию в нашем храме возглавит

митрополит Волгоградский и Камышинский

ФЕОДОР

Начало богослужения в 9:00.

 

Новый год: самое глубокое и непреходящее.

Есть старинный обычай: под Новый год, когда в полночь бьют часы, загадывать желания, обращаться к неизвестному будущему с мечтой, ждать от него чего-то нужного, заветного.

И вот опять Новый год. Чего же пожелаем мы себе, другим, каждому, всем? Куда направлена наша надежда?

Направлена она на одно никогда не умирающее слово — счастье. С Новым годом, с новым счастьем! К каждому из нас счастье это обращено по-своему, лично. Но сама вера в то, что оно может быть, что его можно ждать, на него надеяться, — это вера общая. Когда же бывает по-настоящему счастлив человек?

Теперь, после столетий опыта, после всего того, что узнали мы о человеке, уже нельзя счастье это отождествлять с чем-то одним, внешним: деньгами, здоровьем, успехом, о чем мы знаем, что не совпадает оно с этим всегда таинственным, всегда неуловимым понятием — счастье.

Да, ясно, что физическое довольство — счастье. Но не полное. Что деньги — счастье, но и мучение. Что успех — счастье, но и страх. И поразительно то, что чем больше это внешнее счастье, тем более хрупко оно, тем сильнее страх потерять его, не сохранить, упустить. Может быть, потому и говорим мы в новогоднюю полночь о новом счастье, что «старое» никогда по-настоящему не удается, что всегда чего-то недостает ему. И уже опять вперед, с мольбой, мечтой и надеждой взираем мы…

Боже мой, как давно сказаны евангельские слова о человеке, который разбогател и построил новые амбары для своего урожая и решил, что все у него есть, все гарантии счастья. И успокоился. А ему в ту же ночь было сказано: «Безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил.

И, конечно, здесь, в этом подспудном знании, что все равно ничего не удержать, что впереди все равно распад и конец, — та отрава, что отравляет наше маленькое и ограниченное счастье. Наверное, потому и возник обычай — под Новый год, как начинают бить часы в полночь, шуметь, кричать, наполнять мир грохотом и шумом. Это от страха — услышать в тишине и одиночестве бой часов, этот неумолимый голос судьбы. Один удар, второй, третий, и так неумолимо, ровно, страшно — до конца. И ничего не переменить, ничего не остановить.

Так вот эти два подлинно глубокие, неистребимые полюса человеческого сознания: страх и счастье, ужас и мечта. То новое счастье, о котором мы мечтаем под Новый год, это — счастье, которое до конца усмирило бы, растворило и победило страх. Счастье, в котором не было бы этого ужаса, гнездящегося где-то на глубине сознания и от которого мы все время ограждаем себя — вином, заботами, шумом,— но чья тишина побеждает всякий шум.

«Безумец!» Да, по существу, безумна неумирающая мечта о счастье в страхом и смертию пораженном мире. И на вершине своей культуры человек это знает. Какой горестной правдивостью и печалью звучат слова великого жизнелюбца Пушкина: «На свете счастья нет»! Какой высокой печалью пронизано всякое подлинное искусство! Только там, внизу, шумит и горланит толпа и думает, что от шума и мутного веселья придет счастье.

Нет, оно приходит только тогда, когда правдиво, мужественно и глубоко вглядывается человек в жизнь, когда снимает с нее покровы лжи и самообмана, когда смотрит в лицо страху, когда, наконец, узнает, что счастье, подлинное, прочное, неумирающее счастье, — во встрече с Истиной, Любовью, с тем бесконечно высоким и чистым, что называл и называет человек Богом.

«В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И в жизни этой — свет, и тьме его не объять». И это значит: не поглотить страхом и ужасом, не растворить в печали и отчаянии.

О, если бы люди в своей суетливой жажде мгновенного счастья нашли в себе силу остановиться, задуматься, вглядеться в глубину жизни! Если бы услышали они, какие слова, какой голос вечно обращены к ним на этой глубине. Если бы знали они, что такое — подлинное счастье!

«И радости вашей никто не отнимет от вас!..» Но разве не о такой радости, которой уже нельзя отнять, мечтаем мы, когда бьют часы?.. Но вот — как редко доходим мы до этой глубины. Как почему-то боимся мы ее и все откладываем: не сегодня, а завтра, послезавтра я займусь главным и вечным! Не сегодня. Есть еще время. Но времени так мало! Еще немного — и подойдет стрелка к роковой черте. Зачем же откладывать?
Ведь вот тут, рядом стоит Кто-то: «Се стою у двери и стучу». И если бы не боялись мы взглянуть на Него, мы увидели бы такой свет, такую радость, такую полноту, что, наверное, поняли бы, что значит это неуловимое, таинственное слово счастье.

Печатается по изданию: Протопресвитер Александр Шмеман. Проповеди на Новый год. Издательство Православного Свято-Тихоновского университета, 2009 г.